И здесь потомству заповедал. Езерский сам же твердо ведал, Что дед его, великий муж, Имел двенадцать тысяч душ; Из них отцу его досталась Осьмая часть, и та сполна Была давно заложена И ежегодно продавалась; А сам он жалованьем жил И регистратором служил. * * * От западных морей до самых врат восточных Не многие умы от благ прямых и прочных Зло могут отличить… [рассудок] редко нам [Внушает] "Пошли мне долгу жизнь и многие года!" Зевеса вот о чем и всюду и всегда Привыкли вы молить — но сколькими бедами Исполнен дол[гой][?] век! Во-первых, [как] рубцами, Лицо [морщинами покроется] — оно превращено. [КН. КОЗЛОВСКОМУ.] Ценитель умственных творений исполинских, Друг бардов английских, любовник муз латинских, Ты к мощной древности опять меня манишь, [Ты снова мне] велишь. Простясь с мечтой и бл[едным] [?] идеалом, Я приготовился бороться с Ювеналом, Чьи строгие стихи, неопытный поэт, [Стихами] перевесть я было дал обет. Но, развернув его суровые творенья, Не мог я одолеть пугливого смущенья… [Стихи бесстыдные] прияпами торчат, В них звуки странною гармонией трещат * * * Была пора: наш праздник молодой Сиял, шумел и розами венчался, И с песнями бокалов звон мешался, И тесною сидели мы толпой. Тогда, душой беспечные невежды, Мы жили все и легче и смелей, Мы пили все за здравие надежды И юности и всех ее затей. Теперь не то: разгульный праздник наш С приходом лет, как мы, перебесился,